Архив рубрики: Культура

Хуирика

Эрика открывает для себя слово.

слово должно быть

Эрика открывает для себя любовь.

собой и не вместе

Эрика открывает для себя дружбу.

и был таков

Эрика открывает для себя одиночество.

вещать

Другие фигуранты

«Давай! Он на твое место, а ты сюда, к нам, в камеру. И мы тогда все забудем!» 

Довольно сложно писать о спектакле, который взял на себя задачу рассказать о самом громком политическом процессе в современной России. Всегда есть опасность составить мнение об увиденном, основываясь исключительно на важности описываемого события. Хотя и с этой точки зрения его ценность велика, поскольку этот спектакль – часть очень немногого, что было снято и написано об этом деле, он помогает нам осмыслить его трагедию и трагедию всех, кто оказался в это дело вовлечен.

Несмотря на всю документальность и публицистичность, спектакль – еще и важное для российской сцены художественное высказывание. Удачным приемом драматурга Полины Бородиной стало изображение не самих осужденных, а их родных и близких – тех, кто не часто фигурирует в прессе и не говорит о своих страданиях на публике. То, что они пережили, их словами рассказывают нам со сцены четыре актера, задействованных в постановке. Это решение дает зрителю возможность посмотреть на процессом глазами обывателя, услышать голоса тех, кто далек от политических лозунгов и идеологических штампов. Они оказались, тем не менее, тоже в какой-то степени «фигурантами Болотного дела».

Слыша о несчастьях, которые случаются с близкими знакомых нам людей, мы всякий раз с неизбежностью ставим себя на их место. В течение всего спектакля со сцены звучат реплики, который произнес бы в этой ситуации каждый из нас: «Лучше бы он в этот день остался дома», «Он же видел, когда все началось, почему он не убежал». Каждый из героев говорит про себя, что он «не революционер», большинство признается, что не ходит на акции протеста. Но кто-то все же добавляет, что в тот день «собирался пойти, но не успел», «хотел, но передумал». Голосами реально существующих людей – жен, сестер, родителей осужденных – спектакль дает понять зрителю то, что с такой силой опровергает телевидение: за решеткой по этому делу сидят не профессиональные революционеры, не «наркоманы, нацисты, шпана!», а обычные люди, такие же, как и сидящие в зале, и что на их месте мог оказаться любой, ну вот хотя бы ваш брат.

Драматургу Полине Бородиной, которая провела серию интервью с близкими узников, с помощью техники вербатим удалось создать уникальное поле. В нем, с одной стороны, удалось отойти от медийной героизации персонажей и представить их обычными людьми, а с другой, воспроизвести трагичность их положения с точки зрения повседневности, с той стороны, которая обычно остается за кадром инфоповодов и общественной полемики. Мы видим не фигурантов новостной ленты, а сыновей, мужей, братьев и их родственников и друзей, которые бы так хотели уберечь и предостеречь, спасти и помочь.

Вероятно, спектакль «Болотное дело» являет собой пример документального театра именно в том виде, в котором он нужен современному зрителю. С одной стороны, это драматургическое осмысление того, что непосредственно сейчас происходит за окном. С другой – это мимолетность, неповторимость, недолговечность. Когда в спектакле говорится про свадьбу в СИЗО, мы понимаем, что речь идет об Алексее Гаскарове и Анне Карповой, а когда о принудительном психиатрическом лечении – значит, о Владимире Акименкове. С большой долей уверенности можно говорить, что уже через несколько лет или даже месяцев не многие зрители смогут считать эти смыслы. А сам факт того, что даже люди, следящие за процессом, могут идентифицировать далеко не всех героев спектакля, демонстрирует нам, сколь недолговечен эффект медийности.

Остается надеяться, что этот спектакль – первый, важный и сложный шаг на пути осмысления того, что происходит с нами сейчас, что у его авторов найдутся последователи, которые расскажут об этих событиях другим языком, глядя на них поверх имен и дат.

А пока голоса родственников «болотных» фигурантов напомнят нам о том, что каждый может оказаться на их месте. Их слова так же близки каждому, как и свет от абажуров, висящих на сцене. Такие есть во многих квартирах. И во многие квартиры могли и еще могут придти и арестовать, ведь дело еще не закрыто.

Спектакль напомнит и о том, что нам, оставшимся на свободе, нужно поддержать тех, кто оказался в неволе.

Пишите письма http://6may.org/how-to-help/write-a-message/

Спектакль о несоответствии, полный несоответствий

каждое тело стремится занять как бы положенное ему место

Аристотель

Спектакль «24 плюс» в театре DOC, который некоторыми источниками был отрекомендован как «спектакль про еблю» или «спектакль про любовь к ебле», оказался несколько про другое. По крайней мере, едва ли можно считать, что ебля или любовь образуют центральную проблему повествования.

Многообещающим был акт перекрытия в зале вентиляции с целью не простудить актеров (которые, конечно, в какой-то момент должны оказаться обнаженными). Заставленные дополнительными стульями входы и выходы, отсутствие подачи кислорода, набитый маленький зал – все это создавало клаустрофобную атмосферу, где было просто необходимо внимать происходящему на сцене, иначе слишком сложно игнорировать бытовые неудобства.

Если опустить нюансы, то сюжетная линия выстраивается вокруг тройнячка, который окружен небольшим количеством не то бывших, не то текущих любовных историй. Поскольку одна из фишек спектакля – импровизация актеров, сложно оценивать общий замысел на примере одного спектакля, но все-таки можно вычленить некоторые моменты.

Не очень понятно, какая именно канва была задана актерам изначально, но по всей видимости характеры своих персонажей они раскрывают во многом самостоятельно, вклинивая в монологи какие-то собственные истории из жизни и триггерные ситуации. И тут намечается несоответствие то ли между общей концепцией и отдельным выстраиванием актером своего персонажа, то ли внутри самой концепции. По итогам практически каждый образ оказывается размытым и противоречивым внутри себя самого. Зритель оказывается в ситуации, когда невозможно ни вычленить мотивации, ни простроить худо-бедно цельный образ того или иного персонажа. Периодически упоминание отдельных имен – вроде Хайдеггера или Мамонова – выглядит уж слишком гротескно и абсолютно антиреалистично для образа того или иного персонажа. Что интересно, наиболее органичные герои получились второстепенные, их можно было как-то мысленно «собрать» и встроить в происходящее. Главные же герои в духе сцены секса втроем у Гаспара Ноэ занимались плавным танцем, которым будто бы руководила небесная канцелярия, ибо сами персонажи в том виде, в которым они сами себе презентовали, так делать едва ли могли.

Пожалуй, можно сказать, что главная тема и проблема в спектакле – это несоответствия. Несоответствия тех картин и восприятий внешнего мира, которые сосуществуют в одной и той же голове (не говоря уже о том, что зачастую нет ничего общего между описанием одного и того же события разными героями – и это, конечно, следует считать во всех отношениях важным и хорошим художественным приемом). В черном ящике одного и того же сознания сосуществуют и накладываются друг на друга совершенно несходящиеся пласты. И о каком понимании, единстве или общности чувств между людьми может вообще идти речь, если каждый отдельный человек не может настроить минимальную упорядоченности внутри собственного сознания.

Лично для меня был интересен момент того, почему и как разрушается эта утопичная любовь втроем. В какой-то момент казалось, что ты не то что услышишь ответ на свой внутренний вопрос, но хотя бы получишь некий взгляд, точку зрения на эту проблему, но нет. В целом даже в рамках небольшого количества персонажей, задействованных в любовной истории, все оказывается очень мутно и непоследовательно. Понятно, что люди обычно именно так себя и ведут, но в рамках хотя бы одного воспаленного сознания было бы неплохо, чтобы прослеживалась какая-то своя внутренняя логика.

Все это, конечно, не к тому, что спектакль плох. Он в целом положительно выделяется на фоне того, что говорится, ставится и поется на тему отношений, секса и внутренних конфликтов. Стоит отметить, что отсутствие морали и вообще оценочных суждений это большой плюс постановки. Такой заход позволяет зрителю запустить собственную рефлексию касательно поднимаемых вопросов.  И это безусловно делает спектакль субверсивным и достойным внимания. Будь то искушенный зритель или человек далекий от ситуации бесконечной рефлексии, каждого что-нибудь да зацепит в этом спектакле.

The art of the green path

Я люблю Шиле

(1950/1951)

Я люблю Шиле, Пикассо и Клее и им подобных, а также Джотто, старых мастеров и им подобных. Однако между ними и помимо них – зияющая пустота. Простое по-прежнему обширно. …

Я расположу цвета также богато, как стоят здесь дома в сером и зеленом. … Читать далее

Сюрреализм — сразу Дада

Человек прячется за всесильностью разума также, как за идеей всеблагого Бога. Разум все равно является чем-то внешним, накладываемым на наш опыт, никогда не может охватить его весь. В этом зазоре и есть все самое ценное и значимое — то, что выходит за пределы осмысления и аналитики.

Andre Masson Goethe or the metamorphosis of plants, 1940.

Andre Masson Goethe or the metamorphosis of plants, 1940.

Читать далее

«Было бы сердце — печали найдутся»

Группа СБПЧ, Кирилл Иванов  нащупывают в нас невозможное

обнаруживают в нас того Иннокентия, который всё понял,

но почему-то находит в себе силы

вполне искренне орать «прорвёмся»

без истерики, а с нежной улыбкой на лице

IMG_20150108_222512 Читать далее

Роман Джонатана Литтелла «Благоволительницы»

Сегодня как-то особенно ярко всплывает в голове образ ада и понимание того, что стоило его выдумать в загробной жизни, чтобы хотя бы мысль о возмездии кого-то останавливала в земной. Хотя у меня нет уверенности, что идея ада – это наилучшее решение всех проблем. Она всегда содержит в себе интенцию свести все к нездоровой аскезе. Просто очень сложно удержаться от искреннего желания некоторых людей туда отправить. Мысль о том, что их эгоизм, тупость, подлость, низость и проч. останутся безнаказанными, вводит в отчаяние. Наверное, следовало бы воздавать по заслугам в этой. Но судьи кто? Нет, у нас никакого народа, никакого общества (и уж тем более гражданского), нет у нас человечества. Человек забыл как-то, что была какая-то разница между ним и животным, что эта разница делала его отличным, расширяла круг возможностей в его опыте, выводила взаимодействие с другими представителями своего вида на новый уровень. Но тщеславие и борьба за ресурсы поглотили всех с головой.

Читать далее

Коллективные эстетические практики

Эстетика нуждается в том, чтобы выйти за рамки разговоров об искусстве, так как исключительно данной сферой она не ограничена. Когда речь заходит об эстетике, то скорее подразумевается способ подачи определённого специфического опыта. Эстетические практики – это акты выражения, акты экспрессивные. Очевидно, что опыт экспрессии возможен не только в рамках художественной сферы. Объектом рассмотрения в данной работе будут такие эстетические практики, где имеет место акт совместной экспрессии.

Разговор о коллективных эстетических практиках, безусловно, актуален сегодня, когда искусство всё больше замыкается в себе и уходит на периферию общественной жизни, не стремится быть субверсивным и больше не претендует на поиск истины. Замкнутость на себе современных арт-объектов лишает искусство коммуникативного характера. А его стремление к концептуализации делает художественную среду доступной далеко не всем. Коллективные эстетические действия демонстрируют возможность нового опыта, выходящего за рамки представлений об искусстве. Во время, когда общество атомизировано и когда царит атмосфера враждебности и недоверия, очень важно найти способ объединять людей на эмоциональном уровне, показать людям возможность совместного бытия. Читать далее

Меланхолия и провокация

Эгон Шиле (12 июня 1890 – 31 октября 1918)

Австрийский художник, один из наиболее ярких представителей экспрессионизма

Selbstporträt mit schwarzem Tongefäß, 1911

Selbstbildnis mit Lampionfrüchten, 1912

1906–1909 учился в венской Академии изобразительных искусств, после третьего года обучения покинул ее и основал вместе с другими студентами, недовольными Академией, «Группу нового искусства» (Neukunstgruppe)

Читать далее

Дедушка шумовой музыки

Картина Луиджи Руссоло «Музыка» (1911)

В 1913 году итальянский художник-футурист Луиджи Руссоло написал Манифест «Искусство шумов», который был адресован другому видному футуристу Франческо Балилла Прателла.

В своём манифесте Руссоло Манифесте описывал возможность и необходимость использования различных шумов при создании музыки. Руссоло не остановился на теоретической постановке вопроса и в отличие от того же Балилла Прателла, который оставался довольно консервативен в музыкальном плане, начал конструировать шумогенераторы, которые назвал «intonarumori».

Это позволяет говорить о том, что Луиджи Руссоло является предшественником современной индустриальной и «шумовой» музыки.

Под катом текст Манифеста и ссылка на музыку.

Читать далее