Архив метки: Клюн

Хуирика

Радость моя, я ничего не знаю больше

Ни о тебе, ни о себе, ни об этом мире

Радость моя, это нормально, что я плачу

Когда вспоминаю, как делала тебе минет

в сортире?

 

Библиотеки имени Владимира Ильича

Я тоже никогда не любила это слово

Оно как будто делает из тебя сутенера

И прикрепляет мне силиконовые губы

на пол лица.

 

Пожадничала. Не смогла отдать всю себя,

Возьми хоть печени кусок! Левую почку?!

Жаль только медицина не придумала пока

Как склеивать чужими почками разбитые

сердца.

 

Милый, мы же ведь не такие?! Мы больше

Всего этого. Сильнее и выше. И справимся

Со всем быстрее, чем трещина в нашей скале

станет непроходимым ущельем по дороге в

чистилище?

Чёрная нить

Всё моё существование сводится к тонкой чёрной нити. Нити, которая вне. Она вне всего, что позволяет ей избежать пошлости быта и вожделенной пустоты плоти. Она опасна, она безумно опасна, её безумно боишься. Это нить, имеющая бесконечную власть над тобой. Она настолько есть, что человек порой забывает о её существовании. Я напиваюсь в хлам или абсолютно трезва, я примеряю кухонный нож к собственной вене или полна жажды жить, я тихо рыдаю или громко смеюсь, а она независимо от этого остаётся всё такой же тонкой, такой же чёрной, такой же нитью. Я хочу познать её, но боюсь даже подумать о её существовании. Я болезненно желаю, чтобы она изменила свой цвет, но это невозможно, она не подвластна мне. Я хочу забыть о ней, я судорожно пытаюсь убить в себе то, что так хочет родиться, лишь бы забыть о ней, об этой чёрной нити. Нити, разбивающей меня на множество крошечных осколков, и в то же время собирающей в единой целое. Нити, чьё хладнокровное спокойствие, затрудняет дыхание и не даёт уснуть. Нити, чей облик слишком ярок, чтобы мы могли его увидеть. Мы слишком малы: мы не видим разницы между той бесконечной нитью и сетями, которые сами упрямо плетём вокруг собственного естества, чтобы бы потом потерять жизнь, видя, как они рушатся, принося нам невыносимую трезвость. Эта трезвость позволить ощутить лишь чудовищную ничтожность человека, конкретного человека – тебя. Слабые попытки детской рукой не столько воли, сколько чувства ухватить недолговечную погремушку смысла, скрывающего ровное дыхание чёрной нити. Вырасти и стать ею, чёрной нитью, стать больше себя, стать всем и ничем. Быть выше того лабиринта относительности собственноручно воздвигнутых понятий и призрачности неверно познанных и плохо понятых явлений бытия.