Архив метки: эдипмиссия

8 марта

Я выхожу на улицу, где лютый мороз последних месяцев сменился оттепелью, под ногами уже не лед, а грязь. Мне жарко, я не успела перестроиться и оделась очень тепло.

Я еду поздравить бабушку с 8 марта. Я давно не могу доехать до бабушки, в том числе из-за того что боюсь отвечать на вопросы про личную жизнь и работу. Хочется растечься и попроситься на ручки, но не к бабушке же, которая недавно перенесла операцию по замене коленного сустава.

Я еду в метро, морщусь от очередной открытки с тюльпанами и “женским счастьем”, ожесточенно всем отправляю в ответ картинки про борьбу за права, солидарность и великих женщин. Вокруг меня десятки разных букетов, завернутых в газеты. Я захожу в магазин купить что-то к чаю, прохожу мимо огромных очередей в цветочные киоски, мимо мужчин и женщин с тяжелыми пакетами, которые идут накрывать праздничный стол.

В этом году международный женский день меня особенно раздражает, так как за предыдущий мужчины в роли плечей и спин меня полностью разочаровали.

Я пытаюсь придумать что-то оригинальное в качестве гостинца, потом здраво решаю, что лучше купить то, что наверняка порадует бабушку. В 77 лет сюрпризы не всегда приятны, как впрочем и в 30. По крайней мере к тридцати я осознала: очень ценно, когда тебя радуют, благодарят и помогают тебе именно так, как тебе комфортно.

– Смотри, я сажусь на эту табуретку и могу дотянуться до всего сама. Вот тут у меня вилки, тут холодильник. Я даже до мусорного ведра могу достать.

– Неожиданные преимущества маленькой кухни.

Бабушка смеется.

– У меня, видишь, новые окна.

– Да, я вот как раз смотрю, что кухня прям преобразилась.

И правда, плитка которую положили 40 лет назад, получила заслуженную вторую жизнь. Кухня больше не выглядит маленькой и мрачной. Она как будто стала больше и новее.

Бабушка накладывает мне обед: овощное рагу, свинину, предлагает приготовленную тетей консервированную закуску. Я охотно на все соглашаюсь: три часа дня, а во мне только разбавленный кипятком пакетик овсянки. Бабушка будет пить чай с пирожными, которые я принесла, – вишня с шоколадом. Она, конечно, уже пообедала.

– Смотри, вот этот участок я еще не чувствую. Врач говорит, что, когда шов заживет, значит и внутри все зажило. Но главное – я уже могу ходить и мне не больно.

Бабушка показывает мне длинный ровный шов, и я вспоминаю, как она рассказывала, что слышала все, что происходило во время операции. Эпидуральная анестезия.

– Главное, что тебе не больно.

Бабушка спрашивает про работу. Я накладываю вторую порцию овощей с мясом. Глядя в тарелку, говорю, что устала. Мы сходимся на том, что есть вещи и поважнее. Я встаю, чтобы сделать нам чай, но вместо этого долго рассматриваю причудливые узоры на кружках: не могу подобрать к чашке блюдце.

– Мне обязательно с блюдцем. Без блюдца я не привыкла пить.

Мы идем в комнату. Я сажусь на диван, бабушка включает телевизор и я жду, что сейчас мы будем смотреть какое-то ток-шоу или отечественный сериал, периодически комментируя происходящее.

– Дед твой родной… Олег, твой брат, вот очень на него похож, одно лицо. Это ведь 8 марта было.

Я знаю, что бабушка была замужем и развелась, я знаю, что человек, которого я называю дедушкой, а моя мама папой, не ее биологический отец. Мне об этом рассказывали только в общих чертах, никаких фото и писем не осталось. Она все уничтожила.

– Я почему с ним развелась-то. Это как раз 8 марта было. Я же работала медсестрой, и у меня очень тяжелое дежурство было в тот день. Женщина умирала, а ее муж стоял под окнами больницы пьяный и орал: «Сука, ты чего не выходишь?» А около нее сестра и двое детей. Прощаются. Я охранника попросила, чтобы его прогнал. Очень тяжелое дежурство было. Ну а праздник все-таки, за мной зашли друзья, и муж мой с ними. Он уже подвыпивший был. В какой-то момент мы проходили мимо одного дома, и он вдруг взял и исчез. Мы думали, может, нужду справить или еще что. А он так и не вернулся, Я тогда еще не знала, что там его любовница жила. Вечером я пришла домой к маме твоей маленькой и легла спать. Его так и не было. Просыпаюсь от звонка в дверь, на пороге муж мой. Так странно, думаю, что он решил позвонить. У него же ключ есть. Я открываю, а он с порога отвешивает мне пощечину.

– Господи, он вернулся от любовницы ночью и еще тебя ударил?! За что?!

– Ну я сразу собрала вещи и ребенка и уехала к подругам в общежитие медучилища. Там только и разрыдалась. Сказала всем, что подаю на развод. Он потом приходил, прощения просил, на коленях стоял, клянусь тебе. Но я ни в какую.

– А он сказал, почему ударил-то?

– Сказал «с психа».

«Пиздец», – думаю я.

– Ко мне и его родня приходила, и друзья. Все меня от развода отговаривали. Мол, подумаешь – ударил. Муж все-таки, ребенок есть.

Я морщусь.

– Что значит «подумаешь – ударил»?!

– Ну а я всем и отвечала, что сегодня он «с психа» меня ударил, а в следующий раз ножом пырнет? У меня дочь, мне ее надо вырастить. Работала я медсестрой, деньги получала, справилась бы без него.

Крутая у меня бабушка, думаю я. Бабушка крутая, а я не очень. Я своего, ударившего “с психа”, долго пыталась оправдать. Почему-то коктейль из антидепрессантов, нейролептиков и алкоголя для меня был более уважительной причиной, чем просто алкоголь. Развелась я далеко не сразу. Бабушкина же решительность восхищала и одновременно напоминала мне о собственной слабости.

– А у любовницы-то, у нее муж дальнобойщик был. Город у нас маленький, все друг друга в лицо знали. Я его потом встретила в магазине, он мне и рассказал, что решил жене сюрприз сделать на 8 марта. Представляешь, говорит, я приезжаю, а они там с твоим мужем в постели лежат. Тогда я и поняла, куда мой в тот день делся и почему пришел на взводе. Знала ж, кто где живет.

– Прекрасно. То есть он расстроился, что его с чужой женой застали и решил ударить свою.

Все мои комментарии кажутся мне неуместными, но я не могу сдержаться.

Бабушка говорит обо всем спокойно, хотя иногда ее голос начинает дрожать. И я стараюсь прогнать мысли о том, насколько это было больно и унизительно.

– А он не пытался как-то общаться с мамой?

– Пытался. Я ему не мешала, отец все-таки. Один раз ушла на смену, оставила с ним твою маму. Так он ее забыл в песочнице. Всех уже домой забрали, а она что могла сделать?! Ей 5 лет тогда было. Маленькая еще, до звонка не доставала. Села на лавочку и заплакала.

Я начинаю ерзать на диване, стараюсь глубоко дышать, потому что образ пятилетней мамы, забытой в песочнице, разрывает мне сердце.

– Однажды он пришел с дочерью пообщаться, а она ему и говорит: «Папочка, помнишь, как ты меня в песочнице оставил? Мама меня никогда не оставляла. Она меня даже на работу с собой берет».

После того случая бабушка стала брать мою маму с собой на дежурства. Судя по всему, на работе она получала от женщин-коллег такую необходимую ей поддержку.

Дальше бабушка рассказывает мне трогательную историю, как моего настоящего дедушку в Обнинск привез друг знакомиться с бабушкиной коллегой, а тот увидел мою бабушку и сказал, что он хочет познакомиться только с ней. Как она избегала встреч, потому что не хотела никаких отношений, и как он два года ездил в Обнинск, ухаживал за ней. Как она отказывалась выходить замуж, как он стал для моей мамы внимательным и любящим отцом, и в итоге бабушка все-таки вышла за него. И это красивая история.

Бабушка рассказывает это и смотрит на фото:

– Это я все про тебя говорю.

Дедушки нет уже почти два года.

Я улыбаюсь при этих словах, но не могу не спросить:

– Бабуш, а ты не знаешь, что с этим мерзавцем дальше было? Он вообще жив?

Бабушка вздыхает. Начинает рассказывать про золовку, мамину тетю, случайную встречу с ее подругой, которой она делала уколы. Та решила, видимо, поделиться тем, что знала о бабушкином бывшем муже.

– Так вот, он подавал заявление в суд. Требовал алиментов. Но ему отказали. Не приняли заявление. Сказали, что женщина не работает и с тремя детьми.

Я не понимаю:

– Бабуш, он на мою маму в суд подавал?

– Ну да. Есть, говорят, такая статья, что пожилые родители могут требовать алиментов от детей. Но тогда у мамы твоей уже трое детей было, она не работала. Вот суд заявление и не принял.

– То есть он не общался со своей дочерью, а потом вдруг решил отсудить алименты?

– Ну вот так, да. Твоя мама знает, но ты лучше ее об этом не спрашивай.

– Бабуш, но он же даже не пытался с ней поговорить! Он же мог просто попросить.

– Я ему никогда не запрещала с ней общаться. Он прекрасно знал, где дочь проводит все лето, город-то маленький. Твоя мама, когда была подростком, как-то спросила меня про родню. Я ей рассказала, кто у нее и где. И вот однажды она с дедом Никодимом поехала в гости к своему отцу и его семье. Суббота это была. А потом дед Никодим возвращается один и говорит, что маме твоей предложили остаться на выходные и она согласилась. Ну, думаю, ладно, пусть пообщаются. Но твоя мама в тот же день и вернулась, на следующем автобусе. Я даже спрашивать ее не стала, почему она уехала.

Я смотрю на бабушку. На ее морщинистое лицо, на ее больные ноги. Я в шоке. Я невероятно благодарна ей за искренность, но не нахожу слов, чтобы это выразить.

– Вот я тебе всю свою биографию и рассказала.

Бабушка смеется, провожая меня.

– Спасибо, бабуш.

Я сажусь в троллейбус и замерзшими пальцами начинаю печатать в телефоне. Пока не забыла. Смогу ли забыть? 8 марта, примерно 50 лет назад, у моей бабушки была очень тяжелая смена…

Хуирика

Эрика открывает для себя слово.

слово должно быть

Эрика открывает для себя любовь.

собой и не вместе

Эрика открывает для себя дружбу.

и был таков

Эрика открывает для себя одиночество.

вещать

Bernard Buffet, Jeux de Dames

Хуирика

По планете ебашит метеоритным дождем
и уже продают билеты на конец света в первом ряду
а я сижу равнодушный к надвигающемуся апокалипсису
и мысленно простраиваю угол от линии твоих ресниц к скуле

Ждать, когда ты уснешь, чтобы потом, проснувшись
За 3 минуты до будильника в неестественной бодрости
Наворачивать круги по квартире — пора/ не пора
Поцеловать у двери/ у машины/ в метро и снова ждать

Представлять запахи, выстраивать контур силуэта
Слышать голос, отвечать на незаданные вопросы
Запрещать себе строить планы и думать о плохом
Чтобы потом увидеть тебя и забыть обо всем

Такая занимательная геометрия и география:
от кончика носа к мочке уха, через линию губ
Ключицы и лопатки и снова к безумно красивым глазам
Дышать часто и бодро. В одном ритме.

15.02.2013

Оставленное и отпущенное

Я всегда начинаю писать этот текст в голове, перед сном. Так мне кажется, что я переключаюсь на что-то, с одной стороны, значимое, а с другой – отвлекающее. Это возращение к каким-то константам. Точнее, в результате такого постоянного обращения сырой и живой материал понемногу перерабатывается в эти константы. Так что я давно уже не начинаю, а продолжаю.

Нам всем интересны люди с опытом. Опыт как оттенок выражения лица и глаз. Как угадываемый тобой в другом надлом, который стал уже его неотъемлемым структурным элементом. Еще лучше, чтобы тот надлом чем-то походил на твой собственный. Это дает ощущение понимания – общности или превосходства. Я даже думаю, только такие люди и представляют интерес.

Получается, что в другом нам важен его багаж. Широта горизонта его опыта. Чаще всего – это широта испытанной боли и широта исповедуемых взглядов. Опять-таки, диапазон должен пересекаться с твоим собственным. Нас привлекают люди с ощутимым багажом опыта, в то же время этот багаж не должен давить на нас. Вес должен быть очевиден, но нести его каждый обязуется самостоятельно. В противном случае он задавит интерес.

Дмитрий Пригов. Композиции с табличками. 1990-е.

Дмитрий Пригов. Композиции с табличками. 1990-е.

/ Содержимое багажа. Протокол:

тонкое широкое лезвие направляется в самую середину груди

между левой и правой

и начинает вонзаться в тебя

что-то щекочущее, захватывающее, что-то против шерсти и так по душе

как раз туда оно и направляется

так делаются душевные раны

и твое обостренное восприятие так прекрасно, что ты вздрагиваешь и выгибаешься навстречу – терять сознание, терять себя, терять эту невинность чистой маленькой душонки

ты подаешься навстречу, лезвие тонко и гибко взрезает твое тело, и оно совсем не кровоточит – оно ликует от соприкосновения, от узнавания нового, чужого, такого, что заставляет тебя быть центробежным и нестись туда, к нему

внутри, располосовав четверть твоего туловища, лезвие не переставая ласкать твое жадное нутро расщепляется – как же это божественно, это захватывает еще больше тебя, захватывает, закручивает, впивается, и ты начинаешь испускать дух от этих неустранимых даже не осколков, но рытвин внутри

сознание врезается в тебя как комета – распахиваются глаза – ты пытаешься свернуться и смотришь туда, где так жгло и плясало

ровная гладь твоей белой кожи, едва угадываемая впадина

там нет ни следа, ни рукоятки

где оно? все вобрано внутрь? или отвалилось? что это меняет?

идеальная поверхность

только под ней распускается неясное месиво красного и белого, стального и мясного, жил и струн

и это не поправить

нельзя вернуться к исходнику

теперь это – ты

и любое исправление в сторону “как лучше” будет драть, корежить и истреблять тебя

за что боролась? безусловно за то, чтобы напороться

и ничего не видно снаружи – как это объяснишь другому?

только радостно-горькая усмешка от молний памяти /

Хуирика

Радость моя, я ничего не знаю больше

Ни о тебе, ни о себе, ни об этом мире

Радость моя, это нормально, что я плачу

Когда вспоминаю, как делала тебе минет

в сортире?

 

Библиотеки имени Владимира Ильича

Я тоже никогда не любила это слово

Оно как будто делает из тебя сутенера

И прикрепляет мне силиконовые губы

на пол лица.

 

Пожадничала. Не смогла отдать всю себя,

Возьми хоть печени кусок! Левую почку?!

Жаль только медицина не придумала пока

Как склеивать чужими почками разбитые

сердца.

 

Милый, мы же ведь не такие?! Мы больше

Всего этого. Сильнее и выше. И справимся

Со всем быстрее, чем трещина в нашей скале

станет непроходимым ущельем по дороге в

чистилище?

Чёрная нить

Всё моё существование сводится к тонкой чёрной нити. Нити, которая вне. Она вне всего, что позволяет ей избежать пошлости быта и вожделенной пустоты плоти. Она опасна, она безумно опасна, её безумно боишься. Это нить, имеющая бесконечную власть над тобой. Она настолько есть, что человек порой забывает о её существовании. Я напиваюсь в хлам или абсолютно трезва, я примеряю кухонный нож к собственной вене или полна жажды жить, я тихо рыдаю или громко смеюсь, а она независимо от этого остаётся всё такой же тонкой, такой же чёрной, такой же нитью. Я хочу познать её, но боюсь даже подумать о её существовании. Я болезненно желаю, чтобы она изменила свой цвет, но это невозможно, она не подвластна мне. Я хочу забыть о ней, я судорожно пытаюсь убить в себе то, что так хочет родиться, лишь бы забыть о ней, об этой чёрной нити. Нити, разбивающей меня на множество крошечных осколков, и в то же время собирающей в единой целое. Нити, чьё хладнокровное спокойствие, затрудняет дыхание и не даёт уснуть. Нити, чей облик слишком ярок, чтобы мы могли его увидеть. Мы слишком малы: мы не видим разницы между той бесконечной нитью и сетями, которые сами упрямо плетём вокруг собственного естества, чтобы бы потом потерять жизнь, видя, как они рушатся, принося нам невыносимую трезвость. Эта трезвость позволить ощутить лишь чудовищную ничтожность человека, конкретного человека – тебя. Слабые попытки детской рукой не столько воли, сколько чувства ухватить недолговечную погремушку смысла, скрывающего ровное дыхание чёрной нити. Вырасти и стать ею, чёрной нитью, стать больше себя, стать всем и ничем. Быть выше того лабиринта относительности собственноручно воздвигнутых понятий и призрачности неверно познанных и плохо понятых явлений бытия.

Рецепт новогодний_постпраздничный

Пробуждаешься, с трудом поднимая веки.

Боль и разбитое сознание. Боль и…

Плохое предчувствие, очень. Сушняк.

Обезвоженный организм. Вода, еще вода.

Что-то начинает прояснятся. Но не отчетливо,

Очень отчетливо. Со всей ясностью. Только

Похмелье.

Читать далее

влияние курса валют на личную жизнь и гордость как эволюционное преимущество

люди — это яд, каждый человек отравлен, наиболее опасно, когда кто-то действует во имя добра, но хуже всего приходится, когда этот кто-то безоговорочно, безусловно и бесповоротно верит в свою правоту. всем нам хорошо известно, куда выстлана дорога благими намерениями, но не каждый из нас способен осознать и принять свою цену. гордость как эволюционное преимущество — утверждение очень спорное, ибо существует достаточно большая вероятность того, что переоценив себя и свой генетический фонд, умирать ты будешь в гордом, но одиночестве, а все свои столь восхитительные наследственные признаки так и останутся лишь при тебе. с другой стороны, плодить нищету, идиотов и эмоциональных инвалидов назвать хорошим выходом язык равно не поворачивается. однако останавливаться на этом мы не станем, ибо это не является золотой серединой, а лишь страхом ее не найти.
существует жизнь, которая при ближайшем рассмотрении контролю и планированию не поддается, контроль — это лишь иллюзия, за которую нам приходится цепляться. и даже курс валют способен повлиять на твою личную жизнь, что с первого взгляда может показаться бессмысленным, если ты не проститутка. темп девальвации рубля совершенно для меня непредсказуем, но тенденция к росту для меня достаточно очевидна. обменный курс доллара бьет исторические пределы, а ты вроде бы и готов броситься в омут с головой, но позволить себе этого не можешь более.

ситуация двоякая, ибо отъезд в сша к любимому человеку, готовому возложить на себя расходы по обеспечению прожиточного минимума для меня, не должна вызывать никаких вопросов, вопросы же вызывают двойные стандарты этого самого любимого, раскрывшиеся в полной мере. и вот вроде бы глупо не рискнуть, попробовать преодолеть визовую пропасть, но с нынешним курсом рубля по отношению к доллару, ну или же наоборот, если угодно, от осознания того, что в случае, если ситуация, снявшая покров с двойных стандартов, была лишь верхушкой айсберга, я там пропаду, и никто не мне поможет с нынешним курсом.

не судьба и махнуть рукой, но от любви никуда не деться, любовь надо долюбить, обогреть душу родным теплом хоть в последний раз, но гордость и самооценка обеих сторон плавает, как и курс рубля. контроль — это иллюзия, а любые преимущества — лишь мимолетная случайность. all we need is love и любовь лучшая мотивация, но яд любимых парализует сильнее всего, особенно свою правоту они не способны поставить под сомнение. но сомнения — это не удел, как и гордость никакое не преимущество, а исчезнуть или нет в сменяемой толчее поколений зависит всего-навсего от случайности, а значит случайность и есть жизнь, бог, любовь и эволюционное преимущество.

такие дела

P.S. возникает острое желание, чтобы мне выкололи глаза, просто чтобы развидеть этот, кажется, совершенно бессмысленный мир. а затем в пустые глазницы пусть заливают раскаленную смолу. ничего из происходящего не несет в себе ни малейшего смысла, совершенно не ясно, как жить, не ясно даже не то, как жить правильно, а как просто делать это в рамках существования. и вот казалось бы, что в этом мире сволочей было бы логично подстроиться, мимикрировать, однако, став сволочью, счастливее точно не станешь. это можно принять за смысловую единицу — не стать сволочью, вот только этого мало, ведь для того, чтобы начать что-то понимать и кодировать, смысловых единиц необходимо две.
стоило бы порадоваться, что случайность в этот раз была по факту на моей стороне, и все это мне во благо, но неоправданные надежды не так уж и просто взять и засунуть себе в жопу, особенно учитывая тот факт, что это я люблю в чужие попки потыкать.

Anniki Benniki

Закон сохранения энергии

закон

есть такая область естествознания, называется физика. физика изучает наиболее фундаментальные закономерности природы. это наука о простейших и наиболее общих законах природы в самом широком понимании этого слова. и вот среди них есть один, который называется закон сохранения энергии. его содержание наиболее кратко раскрывается Читать далее

Хуирика

курс рубля рухнул вместе с президентом тоталя

а я сидел в душной комнате, записывая хартию

тех вольностей, что добродушно позволял тебе

когда ты вытряхивала из меня нутро, в благодетель играя.

 

шаг за шагом, 12 ступеней через чистилище в ад

я отвоевывал у сдавленной истерики кусочки себя

а ты смотрела с нежностью и я понял, что в ловушке

и мой лирический герой вновь подорвал  снаряд.

 

крушить и крошить твои слова, а главное связать руки

спрятать твой голос и вытравить запах, но что делать

если я на мир смотрю словно только твоим прищуром?!

твоим астигматизмом и любовью к любительской порнухе.